Остров семи ветров. часть 15

Папа подошел к маме сзади, бережно поцеловал ей шею и едва касаясь, снял ажурную маску со словами: «Прекрасная незнакомка — это чудесно, но мы одна семья». Потом он точно также снял маску с меня. И тут меня почему-то охватила паника. Умом-то я понимала, что события последних трех дней все ближе подводят нашу семью к общему сексу. И сама вполне определенно подыгрывала такому исходу. Но вот сейчас, когда развязка почти наступила, вся моя решительность куда-то испарилась. Мама тут же почувствовала мою растерянность и остановила папу прикосновением руки: «Кажется, не стоит торопить события. Может быть, Рите пока лучше побыть среди зрителей». Потом помолчала и добавила, обращаясь уже к Зое:

— Ко мне сейчас пришло ощущение, что это я поторопилась из-за вашего скорого отъезда и что я побежала впереди паровоза...

— Ну что ж, жизнь есть жизнь. Всяко бывает.

— Нет-нет, я про другое. Раз малые валяния объявлены, то они будут. Я этого хочу и я хочу ласкать каждого из вас. Потому что я каждому из вас очень благодарна (при последних словах мамы Костик так встрепенулся, что Зоя посмотрела на него с укоризной).

Мама села на тахту и продолжила, медленно подбирая нужные слова для гостей:

— Вы только не обижайтесь. Просто я почувствовала сейчас то, что первый раз ласкаться всей семьей на публику — это было бы как-то неправильно. Я думаю, что самый первый раз это должно быть только в кругу семьи.

— Ты совершенно правильно все почувствовала. Семья превыше всего. Особенно в таких важных и деликатных моментах своей жизни. Если Вы хотите уединиться втроем сейчас или позже, то с нашей стороны никаких проблем. А уж мы найдем, чем заняться. Я бы, к примеру, сейчас с удовольствием попила бы чаю с вареньем.

Мама посмотрела на меня вопрошающе: «Попробуем уединиться сейчас?» Моя минутная растерянность уже прошла и я кивнула в знак согласия. Мама сказала гостям: «Тогда уж не обессудьте. Мы на какое-то время покинем вас, а вы тут не скучайте». На что живчик-Костя тут же отреагировал шумным заявлением, что он уже начинает усиленно скучать. Мама с улыбкой потрепала его за волосы и помахала ему рукой со словами: «Пока, Казанова!»

Закрыв за нами дверь спальни, мама спросила у папы:

— Ты хочешь при свете или в темноте? Ты хочешь, чтобы мы с Ритой были сейчас голые?

— Ваше белье сейчас настолько неприлично, что я хотел бы продолжать вами любоваться. И больше всего меня сейчас возбуждает то, что ваши лифчики и трусики совершенно одинаковы, различаясь лишь цветом ткани...

— Ну раз тебя так возбуждает одинаковость нашего одеяния, то мы с Ритой можем обменяться им. И тогда тебе будет легче представлять, что в твоей постели две твои ненасытные жены. Или, если хочешь, две твои бесстыжие дочки. Или две похотливые ведьмочки, летавшие сегодня на метле под звуки Бетховена

— Сейчас от вас обоих можно просто сойти с ума.

— Стоп, ты нам обеим нужен адекватный. Так что все-таки держи себя в руках. Мы ведь еще даже не начинали.

— Ну что, Рита, меняемся с тобой лифчиками, трусиками и метлами? — обернулась мама ко мне.

— Меняемся!

— Тогда для начала лифчики. Только пока не целоваться. Я хочу, чтобы для пущего удовольствия папы прежде поцеловались наши нижние губы.

«Боже мой, — подумала, — и это я слышу от своей мамы, которая была всегда такая правильная. Кажется, лед ну очень даже тронулся». Мы обнялись, прижавшись друг к другу обнаженными сосками, и стали гладить друг друга по спине. Я просто чувственно повторяла мамины движения, мысленно войдя в образ ее зеркальной двойняшки. Мама опустила свои прикосновения с моей спины на попку — и я сделала то же самое. Она с хитренькой улыбкой чуть развела обеими руками мои ягодицы — и я повторила. Она медленно прошлась «шагающими» кончиками пальцев по копчику, чуть дотронувшись до моей задней дырочки — и я вернула ей это же притрагивание. Она расстегнула застежку моего лифчика — и я сделала зеркально. Мы спустили свои лифчики с плеч и, подав их друг другу, помогли надеть.

Теперь уже мама была в алом лифчике и светло-серых трусиках, а я — в светло-сером лифчике и алых трусиках. Мы повернулись к буквально завороженному нашим переодеванием папе и (не сговариваясь, но в один голос) спросили его, как мы смотримся вместе. Он только восхищенно развел руками. Я всмотрелась на наше отражение в большом зеркале и сказала, что пожалуй, сейчас в нас есть что-то шахматное из-за перекрестья цветов белья. Мама согласилась со мной: «В этом что-то есть». И потом озорно продолжила:

— Ну раз пошла тема перекрестья, то я предлагаю ее продолжить поцелуем наших бутончиков. Ты уже пробовала эту позу?

— Кажется, пробовала. Вообще-то, мы в доме Даши перед инициацией перепробовали, наверное, все позы, возможные между девушками.

— Ну это мы скоро проверим полноту твоих познаний по этой теме. Только попросим папу, чтобы он сначала раскрыл наши бутончики для ласк своим язычком.

— С удовольствием, — откликнулся папа, — только я в затруднении, кого из вас выбрать первой.

«Я готова уступить первую очередь младшему поколению», — сказала мама. Потом она подумала и поправилась: «Впрочем, давайте этот вопрос решим по-другому. Вслепую. Мы завяжем тебе глаза. Мы с Ритой ляжем рядом поперек постели. Ты не будешь видеть, кто из нас лежит от тебя слева, а кто справа. Чей бутончик ты найдешь язычком первым, ту и ласкаешь первой. Примерно минуту, не до оргазма. Потом точно также ласкаешь язычком вторую. Но выше пояса ты касаться не должен, а то ты нас по форме груди легко опознаешь. И обонянием тоже не злоупотребляй — твой нос может приблизиться к нашим бутончикам не раньше, чем ты выберешь одну из нас»

Мама достала свою шелковую накладку на глаза, которую при мне обычно использовала для дневного сна. Попутно сказала, что они с папой вообще-то ценители секса с завязанными глазами, потому что «отключение» зрения во время ласк обостряет остальные органы восприятия и повышает отклик эрогенных зон. Я про себя подумала, что обязательно попробую этот прием уже сегодня.

Мы закрыли папе глаза накладкой и велели ему считать до 30. А сами немного покружившись вокруг него (чтобы запутать), легли поперек постели на спину и поджав ноги, так что наши устьица были легко доступны для поцелуя вслепую. Я была слева, если смотреть со стороны папы, а мама — справа. На счет «30» озадаченный папа сначала почесал затылок. Потом он шагнул к постели, нащупал ее край и стал обеими руками одинаковыми (а точнее, симметричными) движениями, осторожно касаться наших ног. Мы с мамой переглянулись и мама приложила указательный палец к своему рту: мол, ни звука. Было заметно что папа пока не может понять, кто от него слева, а кто справа. И он никак не мог точно уловить разницу, чтобы выбрать одну из нас. Мы с мамой смеялись одними глазами друг другу над этими муками поиска.

Тогда папа стал смешно крутить носом, как бы сравнивая запахи слева и справа. На самом деле он явно провоцировал нас на то, чтобы одна из нас засмеялась. Он так выразительно вынюхивал воздух, что мы с мамой вынуждены были зажать себе рот ладонью, чтобы не попастся на его уловку и не выдать себя смехом. Наконец-папа тяжело вздохнул и удрученно продекламировал: «Ни марша нам не надобно, ни вальса. И раздражает самый робкий звук. Факир был пьян, и фокус не удался — не помогла факиру ловкость рук». Помолчав, он объявил: «Принимаю командирское решение — иду слева направо». Он еще больше раздвинул мои колени и быстро нашел язычком мои набухшие нижние губы. Я почувствовала себя такой желанной, что тут же потекла. Мои ощущения нарастали с каждым прикосновением. Но как только я стала непроизвольно прижимать его голову к своему паху, папа оторвался от меня со словами «Очень вкусно!» и перешел к ласкам маминого устьица. Мама сначала тоже стала прижимать его голову к себе, а потом сняла с глаз папы шелковую накладку. Мы все трое весело рассмеялись этому моменту истины, потому что папа сделал ну очень удивленное лицо.

— Ну что возвращаемся к гостям, или еще немного понежимся тут? — спросила нас мама.

— Мне кажется, что сейчас нужно замкнуть наш семейный треугольник, — ответил папа.

— Идея замыкания треугольника мне нравится. Что именно ты имеешь ввиду? Нас трое и треугольников из нас в постели может быть несколько. Какой предпочитаешь?

— Давай мы с тобой будем целоваться, а третью сторону треугольника замкнет Рита так, как ей хочется.

Вместо ответа мама увлекла папу на постель и они легли под углом так, что образовали что-то вроде двух сторон треугольника. Пока они нежно целовались, я раздумывала о том, как же мне лечь к ним третьей стороной, чтобы замкнуть эту геометрию. Взглянув на меня, мама развернула свои ножки так, что ее лоно словно приглашало меня к поцелуям. И я воспользовалась этим приглашением, с благодарностью прильнув к месту, откуда я появилась на свет. Я играла язычком вокруг клитора, слегка и как бы случайно задевая его между мягких покусываний лепестков. Во время этих ласк я почувстовала, что папа притянул за талию к себе и начал водить своим стволом по моим нижних губам. Я рукой направила его плоть в себя и отдалась пульсирующим ощущениям. Уже ничто не существовало для меня, кроме пронзительной благодарности к двум самых родным людей, давших мне жизнь. Я забылась и улетела.